Этот выдающийся по составу международный турнир состоялся в 1914 году. Организован он был Петербургским шахматным собранием, только что переехавшим тогда в новое просторное помещение на Литейный проспект, 10.
По мысли устроителей, турнир должен был стать крупнейшим событием шахматной жизни. Поэтому решено было пригласить только гроссмейстеров.
Гроссмейстерами тогда называли шахматистов, которым удавалось хотя бы раз взять первый приз в большом международном турнире. Таких шахматистов было очень немного. В России это звание носили, если не считать 77-летнего Винавера, уже отошедшего от турнирных выступлений, только двое — Акиба Рубинштейн (Лодзь) и московский адвокат Осип Бернштейн.
Остальным русским шахматистам-мастерам было предложено участвовать во Всероссийском турнире, победитель которого также допускался в соревнование гроссмейстеров.
Всероссийский турнир оказался очень сильным по составу. Он закончился в январе 1914 года победой Алехина и Нимцовича, разделивших первые места с 13.5 очками из 17. Кого же из них допустить в гроссмейстерский турнир? Было решено выявить сильнейшего в матче из четырех партий.
История этого матча довольно любопытна: два замечательных шахматиста были в ссоре. Вот что мне рассказал о возникновении «конфликта» Александр Александрович Алехин, с которым мы были в то время друзьями.
— Это было в 1911 году на турнире в Карлсбаде. В одном из туров мне пришлось играть черными против Нимцовича. Пришли мы вовремя, поздоровались, сели за свой столик. Над первым ходом Нимцович основательно задумался. Я прошелся по залу, заметил в киоске интересный журнал, купил его. Вернулся на свое место. Смотрю: Нимцович все еще думает. Я начал читать журнал. Так прошло около двадцати минут. Наконец, ход сделан: 1. е4. Я понял, что игра идет на «психологию». Видимо, мне, 19-летнему шахматисту, дается «фора» в 20 минут. «Нет, Арон Исаевич, этот номер не пройдет, — подумал я. — На «психологию», так на «психологию». Я сижу и не отвечаю на его ход. Продолжаю читать журнал.
Нимцович нервничает, отходит от столика,- снова подходит, вижу покраснел. Наконец, показания наших часов сравнялись. Я отвечаю 1...е5. «Фора» возвращена, а затем сделаны ходы 2. КсЗ Kf6 3. Kf3 Кc6 4. Сb5 d6. Партия протекала без инцидентов и на 70-м ходу закончилась вничью. Нимцович был возмущен чтением журнала и не стал со мною разговаривать. Вот после этого мы и перестали раскланиваться.
Итак, матч Алехин — Нимцович. Первая партия... Нимцович, человек повышенной возбудимости, нервничает и попадает в трудное положение. Алехин же ведет партию очень сильно. Вдруг Нимцович срывается с места и взволнованный вбегает в помещение турнирного комитета.
— Какая наглость! Он мне сказал «шах»! Мы с ним не разговариваем, а он мне говорит «шах»! Я прекращаю игру!
Нимцовича с большим трудом успокоили и уговорили продолжать игру. Через несколько ходов он сдался. При этом категорически заявил, что в следующих партиях не будет сидеть с Алехиным за одной доской.
Вторую партию они действительно играли, находясь в разных залах. Ходы сообщались посредником. Он же переводил стрелки часов. Эту партию выиграл Нимцович. Напряженные отношения партнеров побудили организаторов матча прервать поединок, считать его закончившимся ничью и допустить в гроссмейстерский турнир обоих.

Окончание читайте на сайте 'Генезис'